Под крылом Рождества

<p style="text-align: justify;"><span style="font-size: medium;"><strong>Манящий свет родных окон</strong></span></p> <p style="text-align: justify;">Итак, 1956-й год. Мне ещё нет и пятнадцати, я на первом курсе Старооскольского геологоразведочного техникума. Учиться очень тяжело. И потому, что ускоренным темпом проходим все основные дисциплины за 8-10 классы, и потому, что впервые, 14-летним мальчишкой, – в стороне от дома, а главное, потому, может, что почти всё время хочется есть. Жил исключительно на одну стипендию (215 рублей в месяц). Правда, каждый раз, когда я приезжал домой, мама готовила мне трёхлитровый бидончик домашней сметаны-ряженки, которую я привозил в своё общежитие и ел потом с хлебом, стараясь растянуть на неделю. Но это было непросто, холодильников тогда в общежитиях не было, сметана моя уже через два дня в тепле начинала покрываться плесенью, которую я каждый раз перед едой осторожно снимал ложкою. </p> <p style="text-align: justify;">Очень в первые месяцы учёбы скучал по дому, где оставались мама и моя старшая сестра. </p> <p style="text-align: justify;">Пишу всё это для того, чтобы читателю было легче представить, как велико было моё желание провести в тот год Рождество в родном доме. </p> <p style="text-align: justify;">Всё, вроде, складывалось удачно: Рождество попадало на субботу, в пятницу по какой-то причине ожидалось мало уроков, то есть, по моим расчётам, я успевал на пригородный поезд «Старый Оскол – посёлок Губкин» (последний к тому времени только получил статус города, но, по привычке, продолжал называться посёлком). Все уроки в пятницу сидел как на иголках, о чём говорили преподаватели, не слышал. Представлял, как уже сегодня сойду с поезда в Лукьяновке и буду, как всегда, идти ещё три или четыре километра по Крамской и своей деревне Лебеди (карьера на её месте ещё не было) с пустым бидончиком в руке и полевой сумкой на боку и здороваться с ровесниками и взрослыми. А завтра рано утром буду, наблюдая с печки, где я всегда спал, слушать первых христославцев, в роли которых всего год назад был я сам. А потом, когда сядем завтракать, мама поставит перед нами с сестрой наш любимый сладкий «лапшовник» (типа торта, основой которого служила мелко-мелко порезанная домашняя лапша, запечённая, по-моему, с молоком и взбитыми яйцами в русской печке). И я буду дома целую субботу и часть воскресенья! И только потом пойду к поезду в Лукьяновку тем же путём, но уже с наполненным бидончиком, и буду, как всегда, ехать «зайцем» на подножках вагона (много ли нужно было человеку для счастья!).</p> <p style="text-align: justify;">Но что-то вдруг пошло не так. Приехала какая-то комиссия из области, нас почему-то долго не отпускали, и я безнадёжно стал выбиваться из своего плана. В отчаянии помчался на автостанцию, хотя знал, что ничего в сторону моих Лебедей в конце дня уже не идёт. В голове не укладывалось, что я должен возвращаться обратно в общежитие. Тем более что никто в моей комнате меня уже не ждал: за Аликом Дубровским из села Роговатое обещал заехать отец, Сашку Москалёва ещё вчера старший брат отпросил у Либермана, нашего «классного», и увёз на праздники в своё Чапкино. Ну а Вовка Карагодин… Ему не нужны расписания поездов, он сейчас уже наверняка «громыхает», как всегда, на каком-нибудь товарняке в сторону Валуек. </p> <p style="text-align: justify;">Я вышел из автостанции – она находилась на краю города – и сначала медленно побрёл в сторону, обратную общежитию, в сторону моего дома, до которого было более 20 километров. Словно какая-то сила толкала. Подсознательно, видимо, надеялся и на очень редкую в конце дня и в те годы попутную машину. «Пройду, – думал, – немного и поверну обратно». Но обратно повернуть сил не нашлось.</p> <p style="text-align: justify;"> </p> <p style="text-align: justify;"><span style="font-size: medium;"><strong>Музыка небес</strong></span></p> <p style="text-align: justify;">Все свои ощущения – как шёл по заснеженной дороге при скудном свете месяца, как постепенно стал выбиваться из сил и всё больше мёрзнуть – ощущения эти сейчас почти уже стёрлись в памяти, и нет особой охоты их восстанавливать. Только вот сейчас не пойму, почему на своём пути домой в ту рождественскую ночь я не видел хотя бы вдали никаких хат, ни одного огонька. Не по тайге же шёл! Видимо, жавшиеся к железной дороге, с занесёнными снегом соломенными крышами хаты полностью сливались в ночи с заснеженной местностью или, может, просто скрывались за косогором, в то время как моя дорога шла выше, по полю. </p> <p style="text-align: justify;">Сколько времени шёл, не знаю, часов – слишком большая была тогда роскошь! – у меня не было. Оглядываться, в надежде увидеть машину, давно уже перестал. Всё отчётливей слышалась какая-то музыка. Сначала обрадованно подумал, что где-то буксует машина, потом решил, что это – от начинающего завьюживать ветра. Останавливался, прислушивался: и вправду – музыка! Неужели это у меня в ушах? Но музыка шла откуда-то сверху и была ангельски прекрасной. Просто ангельски, иначе не скажу. Она замолкала, но через какой-то промежуток времени начинала звучать снова. Постепенно эти промежутки становились всё короче, и я уже каждый раз стал с удовольствием ждать её, часто не ощущая, иду я или стою. Вдруг появилось страстное желание привалиться к заснеженной обочине и слушать, слушать…</p> <p style="text-align: justify;">Но почему вдруг эта ангельская музыка сменилась неприятным дребезжаньем и тарахтеньем?.. Чуть не наехав, возле меня остановилась старая «полуторка» с разбитыми бортами. Дверца кабины приоткрылась:</p> <p style="text-align: justify;">– Может, подвезти, путешественник?</p> <p style="text-align: justify;">Я какое-то время стоял и не двигался. Говоривший посерьёзнел:</p> <p style="text-align: justify;">– Э-э, да ты, я вижу, совсем замёрз. </p> <p style="text-align: justify;">Он помог мне втиснуться к нему в тесную, на одно пассажирское место, кабинку, потеснив при этом водителя: </p> <p style="text-align: justify;">– Далеко путь держишь?</p> <p style="text-align: justify;">– В Лебеди, до Моздовки, – мои губы тоже меня плохо слушались. </p> <p style="text-align: justify;">– Землячок, значит. Ну, а мы на другом конце Лебедей. Но тебя довезём, сделаем крюк. Ну и повезло ж тебе, парень! А там чей ты будешь?  </p> <p style="text-align: justify;">Я сказал.</p> <p style="text-align: justify;"> – Знал я твоего отца, вместе на войну уходили. Не вернулся твой папка, то-то... </p> <p style="text-align: justify;">Тепло в кабине и радостное осознание, что скоро буду дома, быстро ввели меня в расслабленное, полусонное состояние. Иногда ухо улавливало отдельные фразы из разговора моих спасителей.</p> <p style="text-align: justify;">– …А на Моздовке, говорят, в прошлую ночь волки у Марфушки Анисякиной собаку прямо во дворе загрызли. Собака так сначала брехала, так с цепи рвалась, а потом завизжала и – конец. Марфа всё слышала, но хоть и жалко было псину, выйти побоялась. (После некоторого молчания) А тут парнишка… один в поле. </p> <p style="text-align: justify;">– Да, совсем волки распоясались, война покосила охотников…</p> <p style="text-align: justify;">– Вылезай, приехали!</p> <p style="text-align: justify;">Я открыл глаза: машина стояла напротив моей хаты, два дорогих окошечка ещё светились. Я дома! </p> <p style="text-align: justify;"><img src="media/2018/18jan2018/mozdov1200.jpg" alt="" width="450" height="334" /></p> <p style="text-align: justify;">– Мать спросит, кто тебя привёз, скажешь, Иван Черников из Прулеповой! – хрипловатым басом говорил мой попутчик, помогая мне выбраться из тесной кабины и передавая пустой бидончик. – Передай, что её сын генералом будет!</p> <p style="text-align: justify;">Я, как мог, поблагодарил и заковылял на затёкших ногах к дому. </p> <p style="text-align: justify;"> </p> <p style="text-align: justify;"><span style="font-size: medium;"><strong>Такая судьба – спасать</strong></span></p> <p style="text-align: justify;">Имя  Иван Черников мне ни о чём не говорило, у нас на одной Моздовке Черниковых Иванов было не меньше трёх. Сказало лишь много позже, когда страна стала «узнавать своих героев» и открывать им повсюду памятники: это был Иван Андреевич Черников, кавалер трёх орденов Славы, бюст которого находится сейчас в сквере Героев нашего города.</p> <p style="text-align: justify;"><img title="Иван Андреевич Черников, кавалер трёх орденов Славы" src="media/2018/18jan2018/chern1200.jpg" alt="Иван Андреевич Черников, кавалер трёх орденов Славы" width="450" height="600" /></p> <p style="text-align: justify;">В нём я иногда провожу экскурсии для школьников, рассказываю о подвигах наших героев-губкинцев. Только, когда подхожу к бюсту Ивана Андреевича Черникова, меня так и подмывает начать рассказ о нём с его чудесного и спасительного для меня появления однажды в ночь перед Рождеством. Хотя это и не был подвиг. А что? Явление? Тогда, кто явил? Тот, кто «включал», когда я начинал выбиваться из сил, ангельскую музыку?</p> <p style="text-align: justify;">Но как относиться к такому свидетельству, каждый может принимать по своей вере. </p> <p style="text-align: right;"><strong>Евгений ПРАСОЛОВ</strong></p>