Украденное детство

<p style="text-align: justify;"><strong>В ликвидированных колхозах собранный урожай и все имущество были объявлены собственностью Германии, введенный «новый порядок» узаконил жесткий запрет  не только на перемещение людей в другие районы без особого разрешения, но и их пребывание на улице с наступлением темноты. Ночью патруль без предупреждения мог выстрелить в прохожего. Но страх не оставлял людей и днем, потому что в любой момент в дверь мог войти староста или полицай с приказом об отправке на работу в Германию: к молодым и сильным людям у гитлеровцев был интерес особый.</strong></p> <p style="text-align: justify;"><strong>И так было повсюду: оккупация принесла разруху и разграбление городам и селам, смертельный страх и унижение людям. Почти по каждой крупной железнодорожной артерии на запад двинулись эшелоны с депортируемыми людьми. Одержимая идеей завоевать весь мир фашистская Германия  нуждалась в свежей рабочей силе и донорской крови для фронта.</strong></p> <p style="text-align: justify;"> </p> <p style="text-align: justify;"><span style="font-size: medium;"><strong>Самый страшный сон из детства</strong></span></p> <p style="text-align: justify;">Память о войне не стирается и не тускнеет с годами. Люди, пережившие её, помнят и бомбежку, и пожары, и голод, и издевательства фашистов... А что осталось в памяти детей военного лихолетья, которые на тот момент только научились ходить или говорить, осознавать свое имя?! Их страх, вошедший глубоко в душу, пробирающий до самого нутра, сегодня разве что старый ужасный сон, в котором самое реальное – далекий мамин голос, успокаивающее прикосновение ее шершавых рук, сопение спящей сестренки на куче замусоленного тряпья под головой...</p> <p style="text-align: justify;"><img src="media/2018/03feb2018/ukrad_det/ukr_011024.jpg" alt="" width="450" height="338" /></p> <p style="text-align: justify;">Война в воспоминаниях Нины Сергеевны Дементьевой и Евгении Сергеевны Ерофеевой, сестер из поселка Заповедный, – отдельные фрагменты. В 1941 году первой из них не было еще и четырех лет, а второй – всего полтора годика, поэтому их сознание не успело созреть для восприятия  происходящего. Вот и всплывают из памяти обрывки: ночи в погребе под бомбежкой, переполненные душные вагоны с монотонным стуком колес, унылые холодные бараки, в которых голодные дети в слезах ждут возвращения матерей с принудительных работ, замусоренная площадка перед ограждением из колючей проволоки, за которой злые собаки и охранники…</p> <p style="text-align: justify;"> </p> <p style="text-align: justify;"><span style="font-size: medium;"><strong>Сестренку не уберегли</strong></span></p> <p style="text-align: justify;">В силу возраста или потому что в колонне, шедшей на станцию, мать старалась держать детей подальше от края, сестры не могли видеть, как гитлеровцы пристреливали обессиленных, как кидали заходящихся в крике младенцев овчаркам... И того, как потом через щелки в вагоне мелькало железнодорожное полотно с выброшенными на ходу трупами умерших узников, они тоже не видели. </p> <p style="text-align: justify; padding-left: 30px;"><em>– Это потом уже, после войны, наша мама рассказала, как из родного Рославля людей угоняли в Германию. Нас увозили четверых, кроме меня и Жени, была еще средняя сестричка, Галя, но в дороге заболела и умерла. Случилось это в Польше, где какое-то время нас  держали перед отправкой дальше. Немцы даже не дали маме ее похоронить: она накрыла Галю тряпицей и оставила, где приказали, в дощатом сарае, </em>– рассказывает восьмидесятилетняя Нина Сергеевна.</p> <p style="text-align: justify;">А младшая, которой недавно исполнилось 78, напряженно вслушивается в слова сестры, кивает головой, подтверждая. Пережитое в детстве не прошло бесследно – Евгения Сергеевна плохо слышит. Но зато, если начинает говорить, то эмоции ей  унять трудно.</p> <p style="text-align: justify; padding-left: 30px;"><em>– Как думаете, почему мы не знаем многих подробностей о депортации в Германию? – спрашивает она у нас,и тут же сама отвечает. – Слишком  малы были, а потом маму старались щадить – не расспрашивать о пережитом. Ей, бедненькой ох и досталось! Представьте, до войны похоронить двоих деток, потом еще и Галечку, да с нами на чужбине намаяться вдоволь. </em></p> <p style="text-align: justify;">При этих словах у Нины Сергеевны в глазах блестят слезы, и она добавляет:</p> <p style="text-align: justify; padding-left: 30px;"><em>– Сейчас у нас времени много, обе-то давно на пенсии. Бывает, я начинаю рассказывать Жене, как мы с ней  лазили по терновнику в поисках сохранившихся на ветках ягод, радость если одну-две найдешь... А к концу войны фашисты сняли охрану с наших бараков, так что детвора могла и в лес пойти за всякой травкой съедобной, и по мусорке полазить в поисках еды. Недалеко от бараков была свалка, куда хозяева свозили отходы, и там можно было найти черствый хлеб, выброшенные овощи. Кормили-то нас одной похлебкой из брюквы.</em></p> <p style="text-align: justify; padding-left: 30px;"><em><br /></em></p> <p style="text-align: justify;"><span style="font-size: medium;"><strong>Без вины виноватые </strong></span></p> <p style="text-align: justify;">Но был раньше в их семье еще один повод не вспоминать войну. Находясь на чужбине с дочками, Анна Герасимовна не знала, что в это же самое время ее ушедший на фронт муж, Сергей Афанасьевич Дёмушкин, – в плену. Лишь когда после Победы вернулась с девчонками к маме в Чернянский район, получила письмо от него из Днепропетровска. Не раздумывая, мать собрала дочек и повезла на Украину, к мужу, который работал на литейном заводе.</p> <p style="text-align: justify;">По тем временам любое упоминание о плене было под негласным запретом. Государственная машина наказания не простаивала, и без вины виноватые после войны порой вынуждены были проходить не менее страшное испытание. Так что мирное время для семьи началось лишь в 1948 году в поселке Заповедный, когда, вдоволь помыкавшись на голодной Украине, родители переехали уже из Донбасса на родину и устроились работать в совхоз «Старооскольский». Нина и Женя получили возможность  ходить в школу, а в свободное от занятий время помогали приглядывать за родившимися к тому времени сестренками –  Таней и Раечкой.</p> <p style="text-align: justify;"> </p> <p style="text-align: justify;"><span style="font-size: medium;"><strong>Все счастье – в детях и внуках</strong></span></p> <p style="text-align: justify;">Деревянный домик Дементьевых на две половины, на пороге которого нас встретили сестры, построен еще родителями мужа Нины Сергеевны. В палисаднике под снегом дожидаются весны небольшой цветник и плодовые деревца, во дворе  кудахчут куры, из-за дома доносится строгий голос собаки. Что еще сразу бросилось в глаза – к каждой сараюшке, несмотря на обильный снегопад,  заботливо расчищены дорожки.</p> <p style="text-align: justify;"><img src="media/2018/03feb2018/ukrad_det/ukr_021024.jpg" alt="" width="450" height="338" /></p> <p style="text-align: justify;">О непростой судьбе своей семьи, о нынешнем житье-бытье старшая из сестер, Нина Сергеевна, рассказывает с большой долей оптимизма.</p> <p style="text-align: justify; padding-left: 30px;"><em>– Так получилось, что я вволю наработалась за свою жизнь, была и горняком, и путейцем, а вот больше четырех классов образования не смогла получить. У Жени такое же образование, она всю жизнь в доярках проходила. Сначала война детства лишила, а после нее надо было на ноги становиться, сестрам помогать. Да и школа от нашего поселка была далековато. Учиться можно было только в Губкине, Бобровых Дворах или Богословке. Но мы к тому времени уже наездились обе. Да и не в обиде на судьбу, что остались малограмотными. Родители наши хоть и много хлебнули, но всегда учили нас жить с верой в Бога, в свои силы, в людей. Может, именно поэтому они прожили дружно до глубокой старости: папа умер в 83 года, мама – в 90 лет. </em></p> <p style="text-align: justify; padding-left: 30px;"><em>Это сейчас наш поселок, можно сказать, состарился. Большинство семей в город перебралось. Хорошо, что вот мой сын с семьей остался жить через стенку от меня. А то одиноко одной было бы, мужа-то давно похоронила, вдовствую, как и моя сестра. Вся радость  теперь за детей и внуков. У меня трое – сын и две дочки, а у них своих пятеро, есть уже и трое правнуков. У Жени сын умер рано, но дочка двумя детьми порадовала, есть по паре внуков и правнуков.  Получается, что обе богатые мы, счастливые, </em>–  говорит Нина Сергеевна.</p> <p style="text-align: justify;"> </p> <p style="text-align: justify;"><span style="font-size: medium;"><strong>Семейная реликвия</strong></span></p> <p style="text-align: justify;">Вместе в Заповедном большая семья собирается разве что на Пасху или Радоницу. Приезжают  сестры: Татьяна – из Рославля, Раиса – из Старого Оскола. Вместе идут на сельское кладбище, где похоронены родители, потом садятся за стол помянуть, рассматривают  семейный альбом. </p> <p style="text-align: justify;"><img src="media/2018/03feb2018/ukrad_det/ukr_031024.jpg" alt="" width="450" height="512" /></p> <p style="text-align: justify;">Нина Сергеевна показала нам одну из немногих старых фотографий семьи, ставшую реликвией. Их мама запечатлена  в окружении дочек. Это то самое  счастливое время, когда Дёмушкины вернулись с Донбасса в наши края. На снимке симпатичные девушки-подростки Нина и Женя, между ними очаровательная кучерявая Танечка, а на маминых коленях годовалая Рая. Анне Герасимовне там нет еще и сорока, но улыбку на лице сдерживает печаль в глазах.  Ничто не проходит бесследно...</p> <p style="text-align: right;"><strong>Ольга АВДЕЕВА</strong></p> <p style="text-align: right;"><strong>Фото Вадима МОСКАЛЕВА</strong></p>