Город мой у сердца КМА

<p style="text-align: center;"><span style="font-size: medium;"><strong>"Пелёнки" новорожденного города</strong></span></p> <p style="text-align: justify;"><strong>Сегодня губкинцы отмечают очередную годовщину рождения своего города. Официальная дата – 19 сентября 1939 года, надо полагать, известна всем губкинцам. Но, думается, далеко не все из них, особенно молодые, имеют полное представление о том, с чем подошёл к этой дате "новорожденный», в какие «пелёнки"-проблемы был запеленат 74 и даже более лет назад совсем ещё крошечный посёлок при шахтах КМА – предтеча сегодняшнего красавца-города. Давайте вспомним. И пусть кого-то не смущает, что речь будет идти в основном о первой шахте, а не о посёлке как таковом, ибо в то время эти два понятия были неразделимы и понимались как одно.</strong></p> <p style="text-align: justify;">Итак: с поднятием в 1933 году первой бадьи с рудой из шахты №1 фактически началось промышленное освоение КМА. Планы были большие – создать в самом центре России третью металлургическую базу страны (после Урала и Кривого Рога), для чего предполагалось уже в 1934 году начать строительство металлургического завода на базе богатых железных руд. Однако человек предполагает, а Бог располагает.</p> <p style="text-align: justify;">КМА с момента своего возникновения встретила враждебное отношение у одних и недоверчивое – у других. Мировой капитал понял грандиозное значение КМА и пытался прибрать к своим рукам путём концессии или, по крайней мере, затормозить разведку на месторождении и освоение его богатств. Как писали в то время газеты, "недооценка Курской аномалии есть не только результат халатности, неряшливости и обломовщины, но, видимо, и вредительства, преднамеренного торможения» (газета «Коммуна", 27.04.1933 г.). Так что проходка первой шахты, а с ней и формирование посёлка протекали  далеко не в благоприятных условиях и при исключительных трудностях. Не было должного финансирования ни на проведение научных исследований, ни на необходимое оборудование, ни на элементарный транспорт. </p> <p style="text-align: justify;">Шахта была расположена в 28 километрах от железной дороги  в Старом Осколе, и единственным путём на шахту служила совершенно не устроенная грунтовая дорога по чернозёму. Использование гужевого транспорта для перевозки грузов приводило к огромному падежу лошадей, особенно в осеннюю и весеннюю распутицу. </p> <p style="text-align: justify;">Электричество получали сначала от слабомощного дизеля, а затем от паровых котлов энергопоезда, которые работали на торфе, а торф добывали местные жители в пойме речушки Осколец. </p> <p style="text-align: justify;">Крайняя нужда была и в обеспечении рабочих и ИТР жильём. На шахте, где проживало около 600 человек, имелось лишь два дома на 32 квартиры и общежитие на 96 человек. О трудностях с жильём может сказать хотя бы тот факт, что главный инженер и управляющий проходкой жили в одной комнате площадью 16 кв. м, и там же постоянно жил кто-либо из приезжающих. Поначалу на шахте не было даже красного уголка, не говоря уже о радио, кино, клубе, больнице, спортивной площадке и тому подобном. Катастрофически не хватало квалифицированных кадров.  </p> <p style="text-align: justify;">Из докладной записки начальника "КМАстроя» Наркому тяжёлой промышленности (от 14. 07.1933 г.): «…Несмотря на то, что решение ЦК ВКП(б) и Ваш приказ о развёртывании работ по шахтам и заводу на КМА никем не отменены, несмотря на целый ряд новых доказательств полной возможности и экономической целесообразности разработки руд КМА, работы на КМА не разворачиваются, а, наоборот, свёртываются; отсутствует всякая перспектива дальнейших работ…".</p> <p style="text-align: justify;">"…Больше года на «КМАстрое» нет главного инженера. И вообще вот уже 4 месяца работает лишь один инженер, являющийся начальником горного отдела…".</p> <p style="text-align: justify;">"…При исключительно тяжёлом положении с дорогой и огромным для такой дороги грузооборотом «КМАстрой» имеет всего лишь 5 грузовых автомобилей и 5 тракторов («Интернационал»), из которых половина в постоянном ремонте...  Из 150 лошадей, приобретенных «КМАстроем» в мае прошлого года, осталось 85, находящихся в большом упадке…".</p> <p style="text-align: justify;">"…Руды КМА залегают под мощным слоем трещиноватого мела, насыщенного водой, и водоносными песками. Однако вопросам гидрогеологии «Союзгеологоразведка» не может уделить внимания, так как эти работы кредитами не обеспечены…".</p> <p style="text-align: justify;">И так далее, и так далее... </p> <p style="text-align: justify;">Из сказанного ясно, в каких родовых муках зачинался когда-то город Губкин. Однако, несмотря на все трудности, энтузиазма и упорства губкинским шахтёрам было не занимать, и в октябре 1934 года шахта углубилась уже на 145 метров, осуществлялась проходка горизонтальных выработок. А 9 июня 1936 года произошёл прорыв сильно обводнённых песков-плывунов…. </p> <p style="text-align: justify;">Семь дней и ночей коллектив шахты боролся со стихией, семь дней и ночей работники шахты по пояс и по горло в ледяной воде, глубоко под землёй, рискуя жизнью и здоровьем, обеспечивали бесперебойность работы насосной аппаратуры. Но напор воды был слишком велик, и шахта оказалась затопленной. Плывун заполнил выработки почти до потолочины. Огромными усилиями коллектива последствия аварии к середине сентября были в основном ликвидированы, и работу шахты можно было возобновить, на чём и настаивал академик Губкин. Но в "верхах" возобладали другие мнения, финансирование работ прекратилось, шахта была поставлена на сухую консервацию, то есть, без её затопления (а ведь были и такие предложения!).</p> <p style="text-align: justify;">Вновь приступить к строительству шахт стало возможным лишь в 1939 году. Из заметки "На шахтах КМА» в газете «Курская правда» (11.04.1939 г.): «На шахтах Курской магнитной аномалии… началась подготовка к развёртыванию строительных работ. Через несколько дней сюда прибудет 1000 строительных рабочих, горняков и инженерно-технических работников. Партийная и комсомольская организации района посылают на строительство шахт КМА лучших коммунистов и комсомольцев… Сейчас на территории КМА закончен ремонт и строительство нескольких жилых домов… Вскоре начнётся строительство здания школы-десятилетки и других культурно-бытовых учреждений, на что отпущено 700 тысяч рублей». А уже через несколько месяцев после данной публикации «Шахтам КМА" был придан статус городского посёлка и присвоено имя академика Ивана Михайловича Губкина. Эту дату – 19 сентября 1939 года – мы и празднуем теперь. </p> <p style="text-align: justify;"> <hr /> </p> <p style="text-align: center;"><span style="font-size: medium;"><strong>От Малыгина до Евстратова</strong></span></p> <p style="text-align: justify;"><strong>Не знаю почему, но именно этот отрезок славного пути комбината  "КМАруда" волнует больше других моё воображение. Сказать, что я был в чём-то к нему причастен? Так нет же, меня и на свете ещё не было, когда молодые ребята – шахтёры из бригады Алексея Малыгина – впервые отбили первые куски руды в забое первой шахты на КМА. И когда, почти полвека спустя, уже новое поколение таких же молодых ребят из смены Николая Евстратова писали письмо гремевшему тогда на всю страну донецкому шахтёру, Герою Социалистического Труда Николаю Мамаю, вызывая его с бригадой на социалистическое соревнование, я ещё недалеко ушёл от подростка...</strong></p> <p style="text-align: justify;">А ведь и у меня были потом хоть какие-никакие, но "собственные" отрезки совместного пути с комбинатом! Так, в начале 60-х годов я некоторое время участвовал под эгидой                    НИИКМА в разработке и делании модели выпуска руды из камеры с помощью виброустановки. Вася Логвинов, Иван Ерёменко, Миша Осечкин, Миша Горбачёв – ах, какие это были славные и весёлые ребята! </p> <p style="text-align: justify;">И ещё два небольших отрезка совместного с комбинатом пути пришлось мне проделать, когда я участвовал в полупромышленных испытаниях по увеличению грузоподъёмности шахтных скипов за счёт виброуплотнения в них дроблёной руды (годы 80-е) и, наконец, в промышленных испытаниях по заполнению отработанных камер в шахте имени Губкина "хвостами" обогащения (нулевые годы). В первом случае работал в паре с главным механиком второй обогатительной фабрики Владимиром Степановичем Кучерявенко, во втором – с научным сотрудником института, впоследствии работником комбината, Александром Христиановичем Усковым. Оба были специалисты высокого класса, царство им теперь небесное... </p> <p style="text-align: justify;">Почему же не эти "отрезки» вынес я в заголовок настоящей статьи, но – «от Малыгина до Евстратова»? Попробую объяснить. Довольно много лет спустя после того события, когда «малыгинцы" отбили первые куски руды, один из их славной когорты – проходчик Василий Абросимович Ходеев, будучи уже в преклонном возрасте, рассказывал мне лично, как, дойдя до руды, отплясывали они гопака прямо в забое шахты, побросав каски себе под ноги. А я слушал и представлял себе своего отца, который тоже тогда, наверное, радовался вместе с другими рабочими шахты, и эта радость теперь передавалась мне, слушающему старого шахтёра, и я становился как бы соучастником того большого события. </p> <p style="text-align: justify;">Так же, как и потом моё последующее знакомство с Николаем Ивановичем Евстратовым, личное с ним общение, позволили уже другому важному событию в жизни комбината отложиться в моей памяти как чему-то происходившему лично со мной, слиться с другими детско-юношескими ощущениями своей причастности ко всему, что делалось на предприятии. Чувство это усиливали моменты, казалось бы, не имеющие прямого отношения к сказанному выше, но как хорошо укладывались они на моём "отрезке"! </p> <p style="text-align: justify;">Вот я ребёнком слушаю, как мой дядя (много лет проработавший на комбинате машинистом шахтного подъёма) шёл однажды со смены домой и нёс взятую на работе доску. Шёл, озираясь, так как в то время за подобное грозила тюрьма. Случилось, казалось бы, худшее: повстречался сам начальник шахты (которым был тогда Н.М. Шумейко). Побледнел дядя, стал говорить о нужде в семье. </p> <p style="text-align: justify;">– Для семьи твой поступок мог бы закончиться гораздо хуже, – сказал начальник. – Это, может, хорошо, что именно я попался тебе на пути. </p> <p style="text-align: justify;">И пошёл дальше. </p> <p style="text-align: justify;">А вот сам Шумейко рассказывает мне (уже взрослому) о тех давних временах: </p> <p style="text-align: justify;">– Помню, директор Кислов вернулся из командировки, вызывает меня к себе. Посмотрел на мою обувь, головой покачал и вдруг достаёт и протягивает мне ботинки: "В Кривом Роге достал, носи. А то – ну какой ты у меня начальник!" </p> <p style="text-align: justify;">Впрочем, для Василия Михайловича Кислова на моём "отрезке» место особое. Был я тогда в четвёртом классе Лебедянской начальной школы (стояла на месте нынешнего Лебединского карьера). А имя первого директора комбината «КМАруда» было хорошо известно даже детям окружающих деревень, в том числе и мне. И моё представление о нём было что-то вроде, что если «до Бога – высоко, до царя – далеко», то третий «адресат" – это Кислов. Судьбе было угодно привести однажды меня к нему, и вот каким образом. </p> <p style="text-align: justify;">Так как Василий Михайлович был ещё и депутатом Верховного Совета депутатов трудящихся то ли СССР, то ли РСФСР, то у него были и часы приёма этих трудящихся, которые валили валом к нему со всех окружающих деревень. Чаще всего просили выписать угля или дров. Но комбинату было дай Бог обеспечить топливом хотя бы своих собственных работников. Другим в большинстве случаев приходилось отказывать. И вот кто-то из старших надоумил меня тоже сходить к Кислову в его "депутатские часы». Я написал заявление с просьбой «выписать мне полтонны угля, так как мой папа работал до войны на шахте, а в войну погиб». И присоединился к группе лебедянских баб-вдов, идущих туда же и с той же просьбой. Кислов подписал из «наших" лишь одному мне. Может, обратил внимание на мои босые в цыпках ноги – а дело было уже осенью, – не знаю. Радости моей не было границ.</p> <p style="text-align: justify;">Читатель вправе спросить, что же конкретно такое особенное, имеющее отношение лично ко мне, увидел я на отрезке пути комбината, вынесенном в заголовок? Отвечу: своё детство. Разве этого мало!  </p> <p style="text-align: justify;"> </p>