Выжили и победили

<p style="text-align: justify;">Родилась я в красивейшем городе Ленинграде. Семья у нас была дружная: мама, папа, бабушка, дедушка и я жили в большой квартире на улице Марата, напротив собора Спаса-на-Крови, построенного на месте покушения на императора Александра II. Я была любимицей всей семьи, особенно бабушки. Она на день рождения подарила мне большую куклу, которая умела ходить и говорить "мама». До сих пор кукла стоит перед глазами, ведь больше никогда у меня не было игрушек.<br />С началом войны все хорошее кончилось: уже в сентябре 1941 года гитлеровцы атаковали город, взяли его в кольцо и начали обстреливать день и ночь, не пропуская машины с продуктами, одеждой, боеприпасами. Диктор то и дело объявлял по радио: «Воздушная тревога!», и все бежали в бомбоубежище. Там на полу была вода, вытекшая из перебитых труб, ноги были холодные, мокрые. Так мы стояли до отбоя и, выходя оттуда, смотрели, не попала ли бомба в наш дом. <br />Но самое страшное было впереди – надвигалась зима 1941 года с 40-градусными морозами. Норма хлеба по карточкам все уменьшалась и дошла до 125 граммов. А был он из мякины, бумаги, столярного клея. Окна от бомбежек были выбиты, их затыкали одеялами и чем придется. <br />Папа и дедушка ушли на фронт (и не вернулись). Мы остались втроем – бабушка, мама и я. Поселились в маленькой комнатке, куда солдаты поставили железную печку-«буржуйку». Топили ее чем могли, чтобы согреть кипяток, в него мама насыпала перец – от цинги (очень болели и кровоточили десны) и дизентерии.<br /> Холодно, все время было холодно. Сидели в пальто, шапках – у кого что было. Окна огромные, потолки высокие – протопить все это одной печкой-буржуйкой было невозможно.<br />В городе были продуктовые Бадаевские склады. Немцы их разбомбили. Они горели несколько дней. Горел в том числе и сахар. Голодной зимой 1941-1942 годов многие ленинградцы, у кого хватало сил, приходили туда, собирали эту землю, вываривали ее и пили «сладкий чай». И когда уже земля была несладкая, ее все равно копали и тут же ели. <br />Воды и света нет, канализация не работала... Приходилось ходить за водой на Неву к проруби. Укутав меня всем, чем можно, мама со мной шла с бидончиком за водой. Набрав воды, стояли и ждали, когда появится ледяная корочка, чтобы не расплескать. Подъем был 15 шагов, но приходилось часто отдыхать, и казалось, что этот подъем вечный.<br />Боясь оставить меня дома, мама брала с собой в булочную, укутав меня. Мы стояли в огромной очереди, чтобы получить свои 125 граммов. Многие не выдерживали и падали без сил.<br />Бабушка умерла, она, замерзшая, свернувшись в комочек, лежала на диване, я тогда не могла поверить, что ее больше нет. Я плакала и говорила: «Бабуля, открой глазки» и толкала ей в рот комочек хлеба. Она долго лежала на диване, ее некому было хоронить. Так и другие лежали в квартирах и на улице. Только летом хоронили всех в общие могилы.<br />У меня от голода болели ноги, я не могла ходить, живот опух, были страшные боли, а перед глазами плыли булочки и хлеб, а я их ловила и не могла поймать. Резала бумагу и говорила маме, что это карточки, на которые нам дадут много хлеба. Голод – это страшно. Есть хотелось так, что приходилось жевать и глотать бумагу. <br />Мама видела, что я потихоньку умираю. Она отдала меня в приют, а сама ушла на фронт (она тоже погибла). В приюте нам давали что-то похожее суп, кусочек сахара и хлеба.<br />Гитлер продолжал бомбить Ленинград, а в немецких листовках, которые их самолеты разбрасывали над городом, говорилось, что «Ленинград – город мертвых. Мы не берем его пока, и только потому, что боимся трупной эпидемии. Мы стерли этот город с лица земли". <br />Но Ленинград не сдавался, он боролся, и люди в городе не были сломлены, жизнь продолжалась. Дорогой жизни было Ладожское озеро, ночью по нему шли машины с продуктами, одеждой, боеприпасами. Конечно, заметив колонны машин, немцы обстреливали их. <br />...Наступил долгожданный день 27 января 1944 года. Наши войска прорвали кольцо и освободили город от блокады. Оставшиеся в живых со слезами на глазах, поддерживая друг друга, вышли на улицы, за залпом залп гремел праздничный салют, но пол-Ленинграда его уже не дождались.<br />Я сидела у окошка, ноги меня не держали. Смотрела на красивое небо, падающие ракеты, и мне казалось, что это сон, по впалым щекам текли слезы, ведь я осталась одна, но это были и слезы радости: закончились мучения – 900 дней и 900 ночей.</p> <hr /> <p style="text-align: justify;"><img src="media/2014/25jan2014/blokadnitsa450.jpg" alt="" width="450" height="690" /></p> <p style="text-align: justify;">Прошло 45 лет, как моя семья живет и работает в прекрасном, с каждым годом хорошеющем городе Губкине. Он стал моей второй родиной.<br />Пользуясь случаем, поздравляю любимый город с наступающим юбилеем – 75-летием.</p> <p style="text-align: right;"><strong>М. ПОПОВА</strong></p>