Рядовые герои Великой Отечественной

<p style="text-align: justify;">Я уже как-то писал в «Новом времени» о том, что не очень мне нравится слово «участник» по отношению к тем, кто воевал. Рассуждая при этом, что можно говорить об участии в каком-нибудь, скажем, митинге, в забеге на дистанцию, в конкурсе, в ограблении банка, наконец. Но в войне (читай, в защите Родины) и – принять участие!? Нет, это что-то не то. Поэтому и предложил (по аналогии с бытовавшим в пору моей молодости общим и устойчивым выражением в отношении к старым ветеранам «герой Гражданской войны») называть нынешних ветеранов так –  «герой Великой Отечественной». Чего они все, вне всякого сомнения, заслуживают. </p> <p style="text-align: justify;">Что же касается моего тестя Михаила Тихоновича Шульженко, то, когда его призвали на войну, дали ему на двоих с его земляком одну винтовку образца 1905  года со словами: «Другую отнимете у фрицев». Земляк был хохол, звали его Мыкола. Говорит он моему тестю:</p> <p style="text-align: justify;">– Нэ горюй, Мыхайло, мы у нимця нэ будэмо винтовку видниматы, а зараз – пулемёт. От тоди и повоюемо! </p> <p style="text-align: justify;">Шутник, значит, был. А с такими Тёркиными на войне, по рассказам самих же ветеранов, всегда легче воевалось. Правда, у наших героев до пулемёта тогда дело не дошло (это был один из самых тяжёлых для страны периодов войны), а оказались они через некоторое время в окружении и попали в числе многих других в плен. Тестя осколком снаряда ранило в правую руку повыше запястья. Осколок остался сидеть в руке, хотя и не глубоко. Всех пленных, кто не мог совсем идти, немцы добили выстрелами в голову, остальных погнали. Гнали двое суток, на третьи остановились в каком-то месте, там предстояло рыть окопы. Рана у тестя к тому времени уже загноилась, рука покраснела и опухла, начался сильный жар, и тесть уже плохо чего соображал. Похоже, начиналось заражение. Мыкола, сам еле державшийся на ногах, мрачно шутил: «Яка польза будэ от тэбэ нимьцям?». </p> <p style="text-align: justify;">Он и ещё один пленный выковыряли ножом из раны товарища осколок, обрывки застрявшей там одежды с землёй, заставив тестя скрежетать зубами и корчиться от боли. Рану промыли и перевязали подручным материалом, приложив несколько найденных на месте листьев подорожника. </p> <p style="text-align: justify;">Окопы рыли под удары палок и свист плёток, кормили пленных какой-то баландой два раза в сутки – утром и вечером. Спали под открытым небом. Многие из раненых  утром уже не могли  встать. Их добивали и оттаскивали в общую яму. Был твёрдым кандидатом в эту яму первые несколько дней и мой тесть, но друг Мыкола всякий раз из последних сил заставлял его подняться, а когда шли в колонне к окопам, незаметно для охранников поддерживал, не давая упасть. Потом рана стала понемногу заживать, крепкий организм и воля к жизни взяли своё. Да и жить  очень хотелось – дома ждали красавица-жена и пятилетняя дочурка. </p> <p style="text-align: justify;">Как-то среди ночи немцы подняли весь лагерь, построили в две шеренги и стали выхватывать из строя пленных и заталкивать в машины. </p> <p style="text-align: justify;">– Если – на расстрел, скажу, что я ещё не докопал окоп, – попробовал было и здесь пошутить наш хохол, но, видимо, слишком громко – плеть стоящего рядом охранника тут же рассекла лоб и щёку говорившего. </p> <p style="text-align: justify;">Ехали с потушенными фарами, значит, близко фронт, а там – свои. Прибыли на железнодорожную станцию, занялись разгрузкой вагонов. Немцы были чем-то очень возбуждены и спешили, удары плетьми так и сыпались на пленных. Вдруг налетели самолёты, посыпались бомбы. Трещали пулемёты, захлёбывались  зенитки, рвались бомбы, взрывались ящики со снарядами (их-то и выгружали пленные из вагонов), и вдруг огромный огненный столб взметнулся в небо и прогремел страшной силы взрыв, разметавший всё вокруг. Это бомба угодила в вагон со снарядами. Но два наших друга были уже довольно далеко от этого ада, они бежали в ту сторону, откуда прилетели самолёты. </p> <p style="text-align: justify;">Бежали долго, пока совсем не выбились из сил и не упали. Светало. А когда  рассвело, беглецы обнаружили, что они находятся между своими и немцами, так сказать, на нейтральной полосе. Поползли в сторону своих. Вдруг оттуда прозвучал одиночный винтовочный выстрел, как бы спрашивающий: свои или чужие? И тогда, позабыв о всякой опасности, они вскочили и побежали к своим, размахивая руками и крича: «Свои! Свои! Русские!». И тут мой тесть почувствовал, как будто обожгло его и что-то горячее потекло по ноге в сапог. Вгорячах он ещё немного пробежал следом за Мыколой и что-то уже хотел ему крикнуть, как вдруг тот, странно взмахнув руками, упал, как подкошенный, уткнувшись головой в траву. Подползши к другу и убедившись, что тот мёртв (пуля снайпера попала в голову), тесть, уже теряя последние силы от большой потери крови, всё же дополз до бруствера передней траншеи, где его подхватили бойцы и втащили внутрь. Тут же оказали первую помощь и отправили в санчасть. </p> <p style="text-align: justify;">Но на этом война для моего тестя, конечно, не закончилась. Оправившись от второго ранения и потери друга, пройдя благополучно через все вопросы и допросы «смерша» (советская внутренняя контрразведка – «смерть шпионам») по поводу своего пленения, он был временно, пока не заживёт нога, причислен к обозному взводу. Здесь ему, потомственному крестьянину, не привыкать было работать с лошадьми: исправно чинил сбрую, умело ремонтировал колёсно-тележный транспорт, всегда вовремя доставлял к месту назначения любой груз, будь то борщи-каши или же боевые снаряды. Но однажды во время жестокого боя, подвезя к стреляющей пушке несколько ящиков со снарядами, он вызвался заменить на время убитого на глазах подносчика снарядов. В этом бою его снова ранило, и очень серьёзно: осколок вражеского снаряда попал в поясничную область и крепко застрял где-то у позвоночника. Провалялся немало в нескольких госпиталях и был комиссован «по чистой». С осколком в спине. Был настолько слаб и немощен, что командование, отправляя его домой, дало в дорогу до самого дома провожатого. </p> <p style="text-align: justify;">Только и на этом не закончилась война для моего тестя. Потому что ждал его дома удар похлеще трёх ранений вместе взятых: измена его любимой красавицы-жены. Но это уже другая история. Тесть же – заботами и самоотверженными усилиями родных матери с отцом, перевезших умирающего сына от загулявшей невестки в свою хату, со временем оклемался, крепко встал на ноги и женился на прекрасной женщине (колхозной, между прочим, трактористке), родившей ему дочь (мою будущую жену) и сына-богатыря.</p> <p><img style="float: left; margin-left: 8px; margin-right: 8px;" title="Супруги Шульженко – мои тесть и теща." src="media/2014/22feb2014/shulzhenko450.jpg" alt="Супруги Шульженко – мои тесть и теща." width="313" height="378" /><span style="text-align: justify;">Работал кузнецом и пользовался большим уважением односельчан. Был страстным садоводом-мичуринцем, развёл прекрасный сад и завёл пасеку. Только подолгу сидеть и любоваться плодами своих рук, как это обычно делают садоводы и пасечники, не мог: не давал засевший в спине осколок снаряда. Да и некогда было ему сидеть.</span></p> <p style="text-align: right;"><strong>Е. ПРАСОЛОВ</strong></p>