| Валюта | Дата | знач. | изм. | |
|---|---|---|---|---|
| USD | 28.09 | 84.34 | 0 | |
| EUR | 28.09 | 95.87 | 0 |
Верочка
<p style="text-align: justify;"><span style="font-size: medium;"><strong>Папина дочка</strong></span></p> <p style="text-align: justify;">Она сидела в тени на лавочке, прислушиваясь к шагам прохожих, и думала о том, что к любому состоянию надо привыкать. Вон прошлым летом без труда видела завязь на помидорах, яблоки на ветках, а теперь… Вчера вечером дети играли на улице, и через забор мячик перелетел, кричат: «Бабушка, дайте наш мячик!» А как же ей, слепой, в кустах его найти? И к себе пустить на двор тоже нельзя: дверь собачьей будки с вечера закрывала на ощупь, а кто знает, не осталось ли дыры? Что у собаки на уме – выскочит, напугает, а то и хватанет ребенка. Вот придет дочка, тогда и найдет мячик, отдаст. Правда, обидно, что они долго под воротами кричали: «Верка-злючка, Верка-злючка!..»</p> <p style="text-align: justify;">В семье ее называли только Верочкой. Строга была мать, ох, строга, но и, серчая, не могла грубо на нее крикнуть. Верочка – единственная из четырех дочерей была так похожа на отца – глазами зелеными, носом с горбинкой, смуглой кожей. Да и фигурой она вся удалась в дьячковскую породу – высокая, поджарая. Что спеть, что сплясать, что корову подоить, все в Верочкиных руках ладилось да спорилось.</p> <p style="text-align: justify;">Мать вышла за отца по тем временам поздно, в двадцать три года. Выбирала бы и дальше, если б папаша ремнем не пригрозил. А тут и Николай посватался. Куда только норов свой несговорчивый дела – пошла под венец, не раздумывая. Как за такого было не выйти замуж?! Усы подкручены вверх, сапоги хромовые со скрипом, да и не было в округе лучшего, чем он, конника. Правда, потом именно любовь к лошадям сыграла с ним злую шутку...</p> <p style="text-align: justify;"><span style="font-size: medium;"><strong>Воспоминания приходят тихо, но настойчиво в сердца стучат</strong></span></p> <p style="text-align: justify;">Мимо на скорости пронеслась машина, вылетевший из-под колес камешек тут же с силой секанул по воротам. Она безошибочно определила – чужой проехал. Соседи так не носятся по улице, ведь куры, кошки, цыплята в каждом дворе, да и детворы хватает.</p> <p style="text-align: justify;">Солнце спряталось за раскидистой грушей – время к обеду. После двух часов пенсию должны принести. К юбилею Победы и ей как участнице строительства железной дороги приличная сумма причитается. Дети подшучивают, что бабушка слишком чутка до знаков внимания со стороны властей, а пусть… Лежит в коробочке на комоде и юбилейная медаль, которую недавно торжественно вручили ей в соседней школе. Лежит и душу греет старому человеку. Не зря столько вытерпеть пришлось. Воспоминания о войне словно шлюзы какие-то в душе открывают – слезы льются сами по себе. Ведь горе в их семью пришло гораздо раньше 1941 года.</p> <p style="text-align: justify;">Верочка никогда не забудет, как зимой 1934-го до самого шляха бежала за санями с вооруженным конвоем, увозившим отца в город. Хоть никому из мужиков ее родного Хорошилово, знающих, как трепетно ухаживал Николай Алексеевич Павленков за колхозным табуном, и не верилось в его вредительство. Хоть и старались деревенские бабы сочувствием поддержать его молодую жену, все ж на суде свидетельствовать против председателя колхоза никто не решился. А ведь хорошо знали, что именно председатель накануне женил сына, и колхозная тройка с бубенцами на дуге бороздила в округе заснеженные дороги. Когда же Николай Алексеевич был осужден и сослан на строительство канала, а его Оленка из белокожей статной молодайки враз превратилась в сухопарую бабу с хмурым лицом, все разговоры и вовсе улеглись.</p> <p style="text-align: justify;">Подкармливали их многочисленную детвору кто чем мог. Благо четверо девчонок уже матери помогали, таская из лесу дрова и сезонные дары – дички, орехи, грибы, терн. А восьмилетней Верочке, как самой ловкой и общительной, посчастливилось устроиться в соседней деревне в поповскую семью прислугой. Две обязанности были у Верочки – дважды в день готовить самовар и смотреть за годовалым малышом. Как самовар, так и мальчонка поповский были неподъемными, но она старалась справиться с работой, потому что за это ее кормили.</p> <p style="text-align: justify;">Так что, когда пришла война и большинство людей начали отсчет горьким утратам, в их семье уже познали лихо: отец сидел, а двое младших братьев-погодков умерли от пневмонии.</p> <p style="text-align: justify;"><span style="font-size: medium;"><strong>«Вася-кабася, полети на небо...»</strong></span></p> <p style="text-align: justify;">– Вася-кабася, полети на небо, принеси мне хлеба, – пел за забором тоненький девчоночий голосок. И слова этой незатейливой детской припевки вновь напомнили Вере Николаевне о своем…</p> <p style="text-align: justify;">Череда знойных июльских дней 1943 года вымучила деревню не меньше тревожных ночей. Фронт громыхал совсем рядом. Верочка с сестрой и еще с десятками тремя подростков не раз побывали на рытье окопов и противотанковых рвов. А еще раньше на три недели их посылали за Соковое помогать строить дорогу. С собой брали только кое-что из одежды да незатейливые деревенские харчи. Когда запыленные и измученные девчата приходили на побывку домой, в хату набивалось много народу. За разговорами о бомбежках вдоль строящегося железнодорожного полотна, о готовящемся наступлении люди обсуждали и деревенские новости, вместе читали письма с фронта. К тому времени Верочкин отец уже воевал в штрафбате, письма от него приходили крайне редко. И всякий раз, засыпая, Верочка видела, как мать крестила пустоту за окном, как читала и читала в темноте молитвы.</p> <p style="text-align: justify;">Еще в начале войны мать завела для дочек неукоснительное правило, как спасаться от бомбежек. Невдалеке от Хорошилово в поле находился аэродром, поэтому опасность попасть в пекло военных событий для местных не была преувеличенной. К концу войны на месте многих подворий останутся лишь руины да груды развороченного чернозема.</p> <p style="text-align: justify;">Дом их стоял рядом с церковью, поэтому двое младших – Рая и Варя – должны были прятаться за церковными воротами. Логика матери была проста: взрывная волна за каменными стенами и дубовыми воротами церкви не страшна, а если прямое попадание, то быстрая смерть дочкам – тоже благо. Старшую дочь Нину мать обычно уводила с собой в ближнюю балку, что тянулась от посадки к лесу. Там, в прохладной глубине откоса, сплошь поросшего терновником и чернобыльником, было вырыто много ям, из которых до войны брали глину. А Верочке для спасения было указано самое потайное место – яма под старой ветряной мельницей. Мать рассказывала, что в старину ее построил еще прадед, и до самой революции там работала вся большая семья отца, перемалывая зерно для жителей окрестных деревень. После коллективизации мельницу дед сдал колхозу. Первое время она еще крутилась, а потом разные нововведения, череда неурожаев привели ее в плачевное состояние. Единственное, что осталось от мельницы на момент Верочкиного детства, – груда сгнивших досок и огромная яма с ржавыми шестернями да каменными жерновами.</p> <p style="text-align: justify;">Получив от матери кусок ржаного хлеба, Верочка спустилась по осклизлым ступенькам вниз, в мрачную утробу сырой ямы. Примостилась тут же, на ступеньке, и стала ждать, пока наверху все стихнет. Сколько времени прошло, она не могла знать, но грохот и шум все не прекращались. Девушка заплакала навзрыд, размазывая слезы по щекам. Хоть она и пыталась успокоиться, отщипывая маленькие кусочки хлеба, ей это не удавалось. В их семье еда всегда ценилась и была лучшим лекарством от плохих мыслей, но сейчас страх все не проходил. Верочке хотелось поскорее домой, к матери, сестрам, чтобы этот ужас наверху, наконец-то, закончился.</p> <p style="text-align: justify;">Неожиданно что-то в темноте коснулось ее лица. Пальцами осторожно она сняла со щеки букашку и несказанно обрадовалась живому существу. Это же божья коровка! Она улыбнулась, прикрыв возившегося на ладони жучка другой ладонью: скажи, что меня ждет? Помнила, как бабушка когда-то гадала на божьей коровке – будет ли жить или полетит на небо? Так, с зажатой в ладони букашкой, и уснула на истертой ступеньке разрушенной мельницы. Разбудили ее мать с сестрами, когда бомбежка закончилась. Окоченевшую от холода и сырости Верочку привели домой и долго отогревали, растирая руки и ноги...</p> <p style="text-align: justify;"><span style="font-size: medium;"><strong>Чего же не радоваться...</strong></span></p> <p style="text-align: justify;">– Вера Николаевна, открывайте! – позвала ее почтальонка, стуча щеколдой. Потом Тимофеевна разложила ведомость, помогла под линейку ей расписаться.</p> <p style="text-align: justify;">– Сначала деньги уберите, а потом я вам письмо от президента вручу. Но читать будете с дочкой или внучкой, а то мне надо еще успеть остальным пенсию разнести, – извинилась за спешку.</p> <p style="text-align: justify;">Заперев ворота, Верочка поднялась в дом. Деньги убрала в буфет, а письмо – в центр стола, оперев на горшок с геранью.</p> <p style="text-align: justify;">Она знала, что в эту минуту на нее со стены смотрят все, кого уже нет рядом: муж, сын, три сестры, а еще маршал Жуков, чью фотографию в семье берегут лет пятьдесят… </p> <p style="text-align: justify;">Вечером обязательно дочка придет, одна или другая, а может быть, внучка. Та и прочитает письмо и медаль еще попросит надеть. Чего ж не радоваться?</p> <p style="text-align: right;"><strong>О. АВДЕЕВА</strong></p>
