ПОД ЗЕМЛЁЙ

<p style="text-align: justify;"><img src="media/2015/29aug2015/shahta450.jpg" alt="" width="450" height="299" /></p> <p style="text-align: justify;"><strong><em>Олег Анпилов – начальник лебединской дренажки – уверенно ведёт нас по подземному лабиринту. Впрочем, это для тех, кто впервые здесь, штреки – Terra Incognita. Анпилов же  каждый закоулок знает и говорит: то, чем занимаются шахтёры, архиважно. От коллектива в 300 человек зависит работа всего комбината. Дренажная шахта создавалась, чтобы перехватывать воду, осушать чашу карьера и обеспечивать устойчивость его бортов. В год шахта качает 67-68 миллионов кубометров. Большая часть воды используется для технических нужд предприятия. </em></strong></p> <p style="text-align: justify;"><strong><em><br /></em></strong></p> <p style="text-align: justify; padding-left: 30px;"><span style="font-size: medium;"><strong>На глубине</strong></span></p> <p style="text-align: justify;">Мы спускаемся на глубину 200 метров в клети, напоминающей грузовой лифт, со скоростью 3,5 м/сек. Вспоминается напутствие перед спуском: «Произошла непредвиденная ситуация – идите по течению воды и навстречу струе воздуха. Помните: кислорода в самоспасателе (приборе, который на себе обязательно носит каждый шахтёр, – ред.) хватит на час». Прикидываю, успею ли за это время добраться до выхода. Длина нашего штрека около 4 километров. По всему получается: успею. Тем паче, нехватки  воздуха не наблюдается – его постоянно гонят мощные вентиляторы: свежая струя по одной трубе, отработанная – по другой. Каждый из трёх вентиляторов в час даёт 6 кубометров воздуха. Кстати, и летом, и зимой его температура  одинакова: +16 градусов. Шахта напоминает пещеры, куда экскурсоводы водят любоваться на сталактиты и сталагмиты. </p> <p style="text-align: justify;">Говорят, на большой глубине время бежит быстрее. Не знаю, как время, а вот будто вагонетки несутся с сумасшедшей скоростью – почувствовала. Ощущение, словно мчишься в какой-нибудь «Ласточке» или «Сапсане». На самом деле бег шахтных электровозов неспешен. Едва ли километров десять в час. Иллюзии возникают из-за отражённого от стен звука и потому что стыки рельсов идут чаще, чем на железной дороге: через каждые восемь метров. </p> <p style="text-align: justify;"> </p> <p style="text-align: justify; padding-left: 30px;"><span style="font-size: medium;"><strong>В сердце шахты</strong></span></p> <p style="text-align: justify;">Наше путешествие в вагончике шахтного поезда оказалось недолгим. Дальше идём пешком. То и дело попадаются действующие скважины, по которым вода из недр земли попадает в штрек, затем в водоотводные желоба, а оттуда в насосные, и – на поверхность. В шахте около 300 действующих скважин. Но набурено раза в три больше. Подходим к забою, где проходчики отвоёвывают у породы метр за метром. Вадим Петров, начальник участка горно-капитальных работ, кивает: эту буровую каретку получили в 2014 году. По виду – исполинский перфоратор. По такому же принципу и работает. Забой засекли в 2009 году, в год продвигаются на 100-150 метров. </p> <p style="text-align: justify;">…Познакомившись с проходчиками, посмотрев, как они работают, возвращаемся назад. </p> <p style="text-align: justify;">Пока едем, провожатый рассказывает, что технологические процессы на шахте почти такие же, как на поверхности, разве что обогащения и автотранспорта нет. А так, и железнодорожные перевозки присутствуют, и бурение; взрывники, слесари, электрослесари – все эти профессии тоже есть... Анпилов с сожалением говорит, что в шахту спускаться приходится реже, чем хотелось бы.</p> <p style="text-align: justify; padding-left: 30px;"><em>– А зачем, если вы и так всё изучили досконально?</em></p> <p style="text-align: justify; padding-left: 30px;"><em>– Шахта, она живая, у нас общая длина штреков 35 километров. Здесь каждый день что-то новое происходит. Поэтому нужно отслеживать малейшие изменения: в каком состоянии крепь, появились ли трещины, как ведут себя скважины (нет ли песка – предвестника плывуна), как далеко продвинулся забой, – перечисляет Олег Викторович. – Безопасность у нас – на первом месте. Понятно?</em></p> <p style="text-align: justify;">Понятно. Как и то, что фраза о безопасности  не для красного словца произнесена. Ещё «на поверхности» на информационном стенде прочла «480 дней отработано без травматизма и аварий». </p> <p style="text-align: justify;">Стоп, машина! Мы прибыли к центральной подземной насосной – епархии осушения. Олег Викторович уверен, что сердце шахты – это именно насосная и подстанции. Производительность каждого из 12 насосов – 850 «кубиков» воды в час. Всё это хозяйство обслуживают двое дежурных. Правда, квалификация их так высока, что позволяет «сердцу» работать без сбоев.</p> <p style="text-align: justify;"> </p> <p style="text-align: justify; padding-left: 30px;"><span style="font-size: medium;"><strong>Возвращайтесь!</strong></span></p> <p style="text-align: justify;">С первых дней учёбы в вузе будущим менеджерам внушают, что главное богатство любого предприятия – люди. Без них наисовременнейшее оборудование и супертехнологии не работают. Интересуюсь у Анпилова: как обстоят дела с этим вопросом на дренажной шахте, кого хвалить будем?</p> <p style="text-align: justify; padding-left: 30px;"><em>– Всех! – категоричен Олег Викторович. – У нас люди уникальные. И по человеческим качествам они достойны уважения, и в профессиональном плане о каждом можно в газете писать. Один факт озвучу: почти все работники шахты имеют смежные профессии. А какие у нас династии! Кауновы, Комаровы, Кривошеевы, Логуновы, Логвиновы, Серых, Трушляковы, Юдовы – отцы и матери приводят к нам своих сыновей, и такая преемственность – это очень хорошо! Дети, оглядываясь на авторитет родителей, стараются соответствовать. Если же говорить о лучших… Назову Николая Прасолова – электрослесаря на шахтной поверхности, Сергея Прасолова, электрослесаря подземного. Это не братья, а однофамильцы с проходческого участка. Оттуда же проходчик Алексей Таракановский, крепильщики Владимир Васютин, Александр Белов. Замечательно показал себя и электрослесарь по ремонту и обслуживанию оборудования Павел Морозов. Гордость четвёртого ствола – проходчики Валерий Капустин и Василий Лёксин, крепильщики Сергей Кордубаев и Сергей Маловик, электрослесари Владимир Иванов и Александр Болгов, горный мастер Сергей Дурнев, электромеханик Андрей Лунякин, машинисты буровых установок Сергей Казанцев и Сергей Горожанкин, машинист компрессорной установки Светлана Кривошеева. </em></p> <p style="text-align: justify; padding-left: 30px;"><em>– Что бы вы хотели пожелать своим работникам накануне Дня шахтёра? Что, вообще, вы говорите перед тем, как спуститься под землю? </em>– обращаемся к Анпилову.</p> <p style="text-align: justify; padding-left: 30px;"><em>– По-разному звучат пожелания. Немцы говорят «глюкауф» – счастливого выхода. Есть ещё выражение: чтобы количество спусков равнялось числу подъёмов. Или такие фразы: чтобы ни гнилая порода, ни гнилые люди не окружали вас и чтобы кровля была устойчивой. Что ни пожелай – всё будет правильно. Я же в придачу к этому хочу, чтобы и вы, и ваши родные были здоровы и счастливы. Ну а всё, что зависит от нас, сделаем. С праздником вас!</em></p> <p style="text-align: right;"><strong>Ульяна ЧАЙКА</strong></p> <p style="text-align: justify;"> </p>