Андрей МЕРЗЛИКИН: "Дети – это всегда испытание"

<p style="text-align: justify;"><img src="media/2016/11jun2016/merzlikin450.jpg" alt="" width="450" height="336" /></p> <p style="text-align: justify;"><strong> –  Что для вас отцовство?</strong></p> <p style="text-align: justify;">– Ответственность.</p> <p style="text-align: justify;"><strong>– Каким должен быть настоящий мужчина, настоящий муж, настоящий отец?</strong></p> <p style="text-align: justify;">– Постоянным в своих действиях, в своих обещаниях. Мужчина – это константа. Помните выражение: «Мужик сказал – мужик сделал»? </p> <p style="text-align: justify;"><strong>– Слова или поступок отца, которые особенно врезались в память и повлияли на вашу жизнь?</strong></p> <p style="text-align: justify;">– Отец однажды мне сказал: «Вперед не суйся и сзади не плетись». Я запомнил это правило «золотой середины». Царский путь – уметь все делить и искать «золотое сечение».</p> <p style="text-align: justify;"><strong>– Какие детские песни, колыбельные вы знаете? </strong></p> <p style="text-align: justify;">– Колыбельная у нас одна – «Честнейшую херувим». Потому что одну из дочерей зовут Серафима. У меня нет ни слуха, ни голоса, но перед сном я пою детям «Честнейшую», заканчиваю – дочка говорит: «Еще раз». Обычно хватает трех циклов, и дети засыпают. Супруга поет колыбельную «Зеленая карета».</p> <p style="text-align: justify;"><strong>– Что самое важное вы бы хотели донести до своих детей?</strong></p> <p style="text-align: justify;">– Что я сам не без греха, что у меня есть ошибки, что я готов исправляться, меняться вместе с ними и через них, что я готов их услышать и понять.</p> <p style="text-align: justify;"><strong>– Сколько должно быть детей в семье? </strong></p> <p style="text-align: justify;">– Я думаю, что три – это хорошая цифра. Но вот мы уже пошли на четвертого. Вообще, слово «должно»… Как Господь даст. У меня многие близкие люди не знают радости отцовства и материнства. Иногда это укрепляет брак сильнее, чем дети. Здесь  работает правило смирения и принятия своей жизни. Но не мне умничать в этом вопросе.</p> <p style="text-align: justify;"><strong>– Вы задумывались в юности о том, что когда-нибудь станете отцом?</strong></p> <p style="text-align: justify;">– Точно могу сказать одно – во время учебы во ВГИКе внутри меня начали происходить диалоги. У меня был воображаемый собеседник, мой будущий сын. Это были послания отца к сыну – о том, что я в этой жизни стал понимать и что со мной происходит. Такой внутренний дневник: первая несправедливость, первые открытия из разряда, что справедливость у всех разная и у всех разные представления об одном и том же. Мне казалось, что с друзьями об этом не поговоришь, к маме с этим не побежишь. И я думал: «Вот был бы у меня сын…» Сейчас жалею, что не записывал. Было бы интересно почитать. Такое раннее и сильное стремление к отцовству кажется довольно редким. По крайней мере, в больших городах, где люди не спешат взрослеть. Я и сам сейчас не могу поверить, что в 23 года грезил о сыне.</p> <p style="text-align: justify;"><strong>– Каким было ваше детство?</strong></p> <p style="text-align: justify;">– Я вырос в обществе, где существовали родственники. Мы жили, поддерживая отношения с близкой и даже с дальней родней. В гости ездили в разные концы страны, общались. У нас было понимание, что двоюродные – это через один шаг родные. Мамины сестры жили так дружно, что двоюродные братья и сестры казались мне членами моей семьи. А сейчас родственники живут на соседних улицах, но у них нет сил или времени прийти в гости. </p> <p style="text-align: justify;"><strong>– Думаете, люди изменились?</strong></p> <p style="text-align: justify;">– Нет, не люди. Меняется время, характеристики существования. Можно грустить или брюзжать, но факт остается фактом: нужно успевать делать то, что нужно. Приходится быть очень собранным. Раньше полгода полежал – и книжкой разродился! Сейчас полгода полежал – и все, «корабль ушел». Жить в таком ритме непросто, для кого-то даже невозможно. Люди многим жертвуют, в том числе и отношениями. Хотя мы с Аней сделали так, чтобы наши дети и дети Аниных сестер общались, раз в неделю – обязательно. Летом у бабушки Тани собираются девять, а скоро будет уже десять внуков. Кстати, это очень хороший опыт социализации. </p> <p style="text-align: justify;"><strong>– Ваши родители росли в больших семьях?</strong></p> <p style="text-align: justify;">– Мой папа – десятый ребенок. Я всегда осознавал, что отец из многодетной семьи. А я и мои ровесники в основном были единственными детьми, ну максимум имели одного брата или сестру.  У меня есть сестра.</p> <p style="text-align: justify;"><strong>– Наверное, здорово иметь много братьев и сестер, которые могут за тебя постоять.</strong></p> <p style="text-align: justify;">– Я не знаю, против чего постоять. Одиннадцать детей в семье – это одиннадцать ртов. Обязанностей у детей было намного больше, чем вы можете предположить. Это были другая деревня и другое общество. Детей выпроваживали на улицу и не боялись за них. Сейчас это не так, и мы не можем сравнивать то время и нынешнее. Хотя и сейчас можно говорить о тенденции к многодетности. Когда прихожу в школу первого сентября, вижу, что многодетные семьи становятся нормой. И от этого возникает ощущение безопасности. Когда ты в одиночку решаешься иметь детей больше, чем два, – чувствуешь, что рискуешь. А когда вокруг много таких же, получается, что риска нет: не может быть, чтобы родительский инстинкт всех подвел. </p> <p style="text-align: justify;"><strong>– Когда вы почувствовали себя отцом?</strong></p> <p style="text-align: justify;">– Отец начинает чувствовать себя отцом, когда ребенок неожиданно говорит «Папа!». </p> <p style="text-align: justify;"><strong>– Что же чувствует папа целый год до того, как ребенок научится говорить?</strong></p> <p style="text-align: justify;">– Папа помогает маме! Папа старается вырастить в себе те качества, которые нужны отцу. Потому что одно дело – строить планы и иметь представления о том, каким должен быть мужчина, и совсем другое дело – практика. Потихоньку учишься, накачиваешь мышцы души, которыми раньше никогда не пользовался. Дети – это всегда испытание. </p> <p style="text-align: justify;"><strong>– Можно сказать, что когда в мужчине рождается отец, он испытывает муки рождения?</strong></p> <p style="text-align: justify;">– Конечно! Я с Федором разговариваю примерно так: «Федь, я еще только учусь! А ты мне должен помочь стать тем отцом, которого ты хотел бы иметь. Я могу ошибаться, но это не дает тебе права радоваться моим ошибкам. Так же, как и мне – твоим. Если я тебя за что-то  ругаю, и ты считаешь, что это несправедливо, – все равно я твой отец, а ты мой сын. И ты должен дать мне возможность прожить этот опыт, извиниться перед тобой и объяснить, почему это произошло». Такие беседы происходят нечасто, но они важны, потому что ставят нас в позицию двустороннего воспитания при жесткой иерархии «отец – сын».</p> <p style="text-align: justify;"><strong>– А что сын говорит в ответ?</strong></p> <p style="text-align: justify;">– Он говорит: «Да ладно, пап, я все понял!» </p> <p style="text-align: justify;"><strong>– Не слишком по-взрослому вы с ним разговариваете?</strong></p> <p style="text-align: justify;">– Эти разговоры происходили, когда ему было еще четыре года. Мужчина чувствует мужчину. Для меня, кстати, было откровением, когда  сделали первое УЗИ, и я увидел самостоятельную жизнь ребенка. Он там живет уже! И я в его жизни пока что участвую только на уровне голоса, разговаривая с его мамой! Потом он появляется, и это отдельная планета! У него своя харизма, она проявляется во всем. Я не имею права надломить ее, сказать: «Будешь делать, как я!»</p> <p style="text-align: justify;"><strong>– Вы встречались в жизни с такими примерами, когда отец давит, пытается сломать?</strong></p> <p style="text-align: justify;">– Да я сам такой! Если честно, мне Аня многое подсказывает. Чтобы мой авторитет перед сыном не обрушивать, она мне чуть позже в сторонке говорит о моих ошибках, и я сначала спорю, ерепенюсь! Мне кажется, что я был прав! Потом похожу-похожу, сойдет вся эта пена… Иду к Ане: «Я понял, о чем ты говоришь». А сначала – в гневе или в какой-то эмоции – смотришь на все совсем иначе. Вообще, в настоящего отца, наверное, вырастаешь, когда уже дедом становишься. </p> <p style="text-align: justify;"><strong>– Вы долго созревали для семейной жизни?</strong></p> <p style="text-align: justify;">– Я уже годам к тридцати был готов жениться. Еще три года меня жизнь мотала, я много снимался, была хорошая творческая самореализация,  стали появляться новые возможности. Я понимал, что мне одному уже давно достаточно. Мне нужны были семья, дети. В тридцать три года я женился, и родился Федор.</p> <p style="text-align: justify;"><strong>– Чему вас учат дети? </strong></p> <p style="text-align: justify;">– Тому, что я еще далек от идеала. Ни родители, ни друзья, ни коллеги не открыли во мне того, что вскрыли наши дети. И эти экзамены, которые я часто не прохожу, потом пересдаю, позволяют мне расти и заниматься самовоспитанием. Приходится читать книги. Не только классику и современную литературу, но и книги, которые помогают мне понять своих детей. И книги, которые надо было прочитать в их возрасте, а я не прочитал. «Тома Сойера», например.  Я раньше только кино смотрел, а с Федором взяли и прочли! Потрясающая вещь! Потом мы обсуждали с сыном, почему Гекльберри Финн вернул свою часть клада. Почему один ребенок радуется миллионам, а другой нет. «Я хочу жить в своей бочке, я эту бочку ни на что не променяю», – говорит Гекльберри Финн. И я понимаю, о чем он! Мне очень хочется, чтобы и Федор понял.</p> <p style="text-align: justify;"><strong>– Вы уже задумываетесь о том, кем станут ваши дети? Какие профессии выберут?</strong></p> <p style="text-align: justify;">–  Мы по-настоящему детей своих не знаем. Я никогда, например, не предполагал, что наши дети тоже размышляют о жизни, и у них есть свои наблюдения и выводы. Когда Федору было четыре года, у него взяли интервью в детскую рубрику одного журнала. Прочитав его, я был крайне удивлен его детской «взрослостью», глубиной размышления. Потом понял, что дети говорят нам, родителям,  ровно то, что мы хотим услышать. Порой так бывает: «Как дела в школе?» – «Нормально». Все! Что у них в голове, на душе, мы и не догадываемся. А в общении с «третьими» лицами они становятся самостоятельными личностями.</p> <p style="text-align: justify;"><strong>– С девочками вы ведете такие же беседы, как с Федей?</strong></p> <p style="text-align: justify;">– Нет. Что вы! Между нами только любовь и нежность. Воспитание дочерей – это совсем другое. То есть медаль-то одна, но стороны разные. Девочек нужно любить, и они должны всегда знать, что отец – их защитник. Очень легко потерять их, если они не видят в тебе защитника. Когда они неправы – особенно. Например, Сима что-то натворила и плачет. Я подхожу и говорю ей: «Сима, ты же сама виновата!». А важно не это, а то, что она плачет и хочет, чтобы я ее пожалел. И только потом, когда успокоится ребенок, можно обсудить. Когда папа заступается, у девочки формируется доверие к миру.</p> <p style="text-align: justify;"><strong>– Чего мужчина о себе не знает, пока он не стал отцом?</strong></p> <p style="text-align: justify;">– Великодушен ли он. </p> <p style="text-align: right;"><strong>Ольга Тимофеева</strong></p> <p style="text-align: right;">(<em>Публикуется в сокращении. Полная версия на сайте интернет-издания «Батя» <span style="text-decoration: underline;"><a href="http://www.rusbatya.ru">rusbatya.ru</a></span></em>)</p>