Алексей Матвеевич Бабец: "Земля – самое большое богатство человека. Он должен это понимать"

<p style="text-align: justify;"><strong>– Алексей Матвеевич, полвека как вы пришли в науку. И всё это время заняты вопросами экологии. Почему вас это увлекло?</strong></p> <p style="text-align: justify;">– Я родом из Ставрополья, где земля и земледелие в почёте. В Кустанайской области Казахстана, на Соколовско-Сарбайском ГОКе, от рабочего прошёл до горного инженера. А Казахстан известен поднятием целины. На КМА приступил к работе поначалу в Железногорске, на Михайловском горно-обогатительном комбинате. В округе – тучные чернозёмы, местное население опять же переживает за почву, за урожай. Всё это приблизило меня к стремлению заниматься темой восстановления земель, которые нарушаются, когда ведутся горные работы. Стал разбираться в теме, высказывать свои соображения, меня и пригласили в НИИКМА.</p> <p style="text-align: justify;"><strong>– В НИИ по проблемам КМА тогда только создавалась группа рекультивации. Наверное, даже не предполагали насколько поднимется статус темы?</strong></p> <p style="text-align: justify;">– Конечно, тогда не чувствовал, что стою на крупном направлении. Но со временем ГОКи КМА всё активнее обращались за научными разработками по рекультивации земель. Как возглавивший направление горно-технической рекультивации, я убеждался в том, что стою на правильном пути, стал готовить материалы для будущей диссертации «Исследование и выбор рациональных технологических схем рекультивационных работ». Семь лет работал над ней. Данные в основном брал по бассейну КМА. Но и опыт других бассейнов внимательно изучал. Удивил меня, например,  город Орджоникидзе Днепропетровской области, где добывают открытым способом марганцевую руду. Горняки на отвалах ГОКа сделали что-то необычайное – огромный сад, где были яблони, вишни, черешни, груши, да что там – ореховая роща! В Крыму Камыш-Бурунский железорудный комбинат создал не менее красивые пейзажи на земле, восстановленной горняками для вовлечения в сельхозоборот. На отвалах там разбили виноградники – километры вдоль и поперёк. Надо было опыт обобщить, сделать доступным для повторения. Это постоянно звало меня в дорогу.</p> <p style="text-align: justify;"><strong>– А потом позвал Лебединский ГОК? Перейдя туда из института, вы отдали ему восемнадцать лет…</strong></p> <p style="text-align: justify;">– Кандидатскую диссертацию по горно-технической рекультивации защищал я третьим в СССР. Чем и привлёк внимание Министерства чёрной металлургии. По инициативе министерства мне оформили перевод на горно-обогатительный комбинат – на практике доказать жизнеспособность и рациональность разработанных технологий. На Лебединском ГОКе я приступил к созданию цеха рекультивации, который затем возглавил и в составе которого проводил восстановление нарушенных земель там, где горные работы завершались, где «марсианские пейзажи» надлежало вернуть в природное состояние.</p> <p style="text-align: justify;"><strong>– При этом связь с наукой не ослабла?</strong></p> <p style="text-align: justify;">– Конечно, нет. Наиболее плотно и интенсивно в этом русле строились отношения с Московским горным институтом, Воронежским государственным университетом, с Курским сельскохозяйственным институтом, Воронежским лесотехническим институтом. Исходя из сделанных расчётов, с учёными данных вузов мы намечали программу экспериментов и выявляли лучшие варианты преобразования площадей с ранее нарушенной поверхностью в участки для биологического освоения лесными и сельскохозяйственными культурами.</p> <p style="text-align: justify;"><strong>– Что в итоге?</strong></p> <p style="text-align: justify;">– Тысячи гектаров восстановленных нарушенных земель и тысячи гектаров землевания – улучшенных малопродуктивных площадей за счёт обогащения поверхности чернозёмом, снимаемым в местах, что готовились под горные работы. Землевание – наше новшество. До нас такого в отрасли не делалось. А на одном из объектов цеха нашему научному содружеству удалось удачно осуществить такое, за что потом нам присудили премию Совета Министров СССР. Премию присудили за оригинальное решение по консолидации ядра гидроотвала Берёзовый Лог. Отвал был намыт по способу гидромеханизации, в его ядре оставалась влага. Естественным образом ядро получило бы свою консолидацию лет через 30, а то и позже. Благодаря научным разработкам срок мы уменьшили раз в 15. Берёзовый Лог превратился в место, где можно водить экскурсии, – там 250 гектаров леса и 750 гектаров пашни.</p> <p style="text-align: justify;"><strong>– А дальше?</strong></p> <p style="text-align: justify;">– А дальше то, что через четыре года после того, как пришёл на предприятие, я был повышен в должности – стал начальником производственного отдела Лебединского горно-обогатительного комбината. Тут, конечно, заглавный спрос за железорудную продукцию. Но я использовал все возможности, чтобы и вопросы экологии в сиротстве не оказались. После – новое назначение. С учётом знания производства и умения видеть его особенность во взаимоотношении с природой мне доверили полномочия заместителя технического директора по экологии (одновременно я руководил лабораторией охраны окружающей среды). Продолжилось пополнение актива, в котором теперь на моём счету семь авторских свидетельств на изобретения, более 100 статей научно-технического содержания, близкого экологии. Имея такой «багаж», я не стал отвечать отказом, когда внесли мою кандидатуру для избрания председателем совета директоров НИИ по проблемам КМА. Я никогда не отстранялся от проблем, реально существующих в бассейне, и вижу пути их решения. Техногенная нагрузка среди них выходит на первый план. 53% железной руды в России добывают сейчас на КМА (95,5% – открытым способом). В ближайшие годы предполагается прибавка в добыче железных руд на Лебединском, Стойленском, Михайловском горно-обогатительных комбинатах. В недалёком будущем как реальность следует ожидать добычу железных руд на Приоскольском, Чернянском месторождениях. Оба эти месторождения в незначительном отдалении от Старооскольско-Губкинской промышленной агломерации. А в этой агломерации плотность населения в два раза выше средней по Белгородчине, в семь раз превышает среднюю в целом по Российской Федерации. В данной агломерации – золотой трудовой запас, на котором держится индустрия. Золотой трудовой запас вправе рассчитывать на здоровые условия труда и проживания.</p> <p style="text-align: justify;"><strong>– С этим можно только согласиться. Но без конкретного указания, где «болевые точки» в экологии, какие могут быть практические действия?</strong></p> <p style="text-align: justify;">– Источники загрязнения атмосферного воздуха, почвы, вод (поверхностных и подземных) в Старооскольско-Губкинской промышленной агломерации достоверно и конкретно установлены Научно-техническим и экологическим Центром при ОАО «НИИКМА» и его соисполнителями. Ими сделан, кроме того, и прогноз вероятного изменения экологической обстановки в  нескольких вариантах. Во избежание вариантов, которые неприемлемы, наукой рекомендовано то, что ведёт к снижению объёмов сбросов, выбросов, отходов.</p> <p style="text-align: justify;"><strong>– Не случится так, что рекомендации останутся под сукном?</strong></p> <p style="text-align: justify;">– Я вхожу в состав рабочих групп и комиссий экспертных советов при губернаторе и правительстве Белгородской области, являюсь членом-корреспондентом Международной академии минеральных ресурсов. Равнодушия я там не замечал. Моя приверженность тому, чтобы экономика разумно сочеталась с экологией, находит полное понимание. Иначе не объясню те награды, что имею: медали «За заслуги перед Землёй Белгородской», «За заслуги перед Отечеством». Одновременно хотелось бы подчеркнуть то, что мы в Белгородской области и по бассейну КМА не относимся к отстающим по части существенных разработок, полезных для экологии. Сообщения об этих разработках, которыми я делился на научных мероприятиях не только у нас в стране, но и в США, КНР, Германии, встречали положительные отклики.</p> <p style="text-align: justify;"><strong>– Однако от научных разработок до их внедрения в производство не всегда короткая дистанция. Чего пока ещё не хватает, чтобы годы не разделяли эффективные разработки от их эффективного применения?</strong></p> <p style="text-align: justify;">– Полагаю, не хватает системы, при которой недропользователям экономически выгодно применять наилучшие технологии, существующие в мировом масштабе. Вместе с тем в указанной системе должна быть и другая сторона – экономическая невыгодность применения технологий, которые устарели, отстали от современных, экологически предпочтительных. Отдачу от такой системы я видел в странах, которые обладают высокоразвитой промышленностью. Надеюсь и верю, что такой подход станет государственным законом и на территории России.</p> <p style="text-align: right;">Интервью провёл <strong>В. Телегин,</strong></p> <p style="text-align: right;">член Союза журналистов России</p> <p style="text-align: justify;"> </p>